Отдел социологии молодёжи института социально-политических исследований РАН
Лицензия   |   Контакты   
Актуальные темы
Методология целостного подхода в социологии молодежи

Источник: Россия: новые цели и приоритеты. Социальная и социально-политическая ситуация в России в 2005 г. М.: РИЦ ИСПИ РАН, 2006. С. 84-107. Зубок Ю.А., Чупров В.И. Методология целостного подхода в социологии молодежи


МЕТОДОЛОГИЯ ЦЕЛОСТНОГО ПОДХОДА
В СОЦИОЛОГИИ МОЛОДЕЖИ


Исторически в социологии молодежи сложилось несколько основных теоретико-методо-логических направлений, в которых разрабатывались концепции и теории среднего уровня: психоаналитическое, структурно-функциональное, культурологическое и др. Концептуализация молодежи, осуществляемая в рамках названных направлений, разработка методологии ее теоретического изучения и методов эмпирического исследования позволяют эффективно решать одни проблемы, но имеют ограничения в решении других. Так, психоаналитическое направление, основываясь на выводимой из психоанализа концепции жизненного пути личности, раскрывает возможности исследования молодости как переходного этапа, полного кризисов и активного поиска индивидуальности. Между тем с позиций психоанализа не все аспекты молодежных проблем, вызванных коренными изменениями в обществе, могут быть адекватно интерпретированы. В первую очередь, это касалось социальных проблем молодежи, возникающих в процессе включения ее в общество и продвижения к новым статусным позициям.
Если в фокусе внимания психоанализа оставались особенности и проблемы молодости как фазы жизни, то в структурно-функциональном направлении акцент перемещается на изучение социально групповых взаимодействий молодежи. Изучение значимых статусных характеристик и социальных ролей, таких как окончание школы, профессиональное самоопределение, выход на рынок труда, начало самостоятельной жизни вне родительского дома, создание семьи, а также формирование полноценного гражданского статуса в его экономическом, правовом, политическом и социальном смысле позволяет выявить специфику социального положения молодежи, раскрыть механизмы ее социальной стратификации. Разработка проблем взаимодействия поколений, межпоколенной и внутрипоколенной мобильности, жизненного самоопределения, социальной транзиции послужило системному анализу процесса интеграции молодежи в социальную структуру. Между тем, ограниченность данного подхода проявилась в аспекте анализа девиантных траекторий молодежи и тем более объяснения конфликтов в среде молодежи, неизбежных для модернизирующихся обществ. Не отражало данное направление и многообразия способов организации жизнедеятельности молодежи, особого мира ее норм и ценностей, образов и стилей жизни, ее социального развития.
Часть этих задач эффективнее решается в рамках культурологического направления. Оно представлено теориями, рассматривающими специфически молодежные явления под углом зрения феноменологии человеческой культуры. Мир молодежи осмысливается в его сугубо человеческом бытии, в соотнесении с конкретными представлениями, идеями, целями и мотивами поведения реально действующих молодых людей. Названные субъективные проявления фиксируются и концептуализируются как последствия объективных процессов, отраженных в различных формах субкультуры.
Благодаря использованию культурологической традиции, стал возможен системный анализ сознания и стилей жизни молодежи, исследуется их ценностная и мировоззренческая дифференциация, особенности внешней атрибутики, форм проведения досуга и других социокультурных проявлений в ее среде. Но попытки объяснения крупномасштабных социальных изменений молодежи в данной парадигме оказались малопродуктивными.
Изменения социальной реальности в российском обществе, ставшие очевидными во второй половине 80-х гг. явились своеобразным вызовом социологии молодежи. Прежде всего, актуализировалось внимание к роли молодежи в обществе в связи с наметившимися реформами и новыми взглядами на общественную жизнь. Ни одно из существовавших направлений в изучении молодежи не давало представлений о ней как целостном феномене и тем более не позволяло исследовать ее во всем многообразии связей с обществом. Возникла потребность в целостном подходе, способном концептуально связать различные стороны жизнедеятельности молодежи с общественным развитием, исследовать фундаментальные проблемы молодежи, возникающие на стыке ее взаимодействия с обществом. Такой подход был разработан в конце 80-х гг.1.


СОЦИАЛЬНО-ВОСПРОИЗВОДСТВЕННЫЙ ПОДХОД
В СОЦИОЛОГИЧЕСКОМ ИЗУЧЕНИИ МОЛОДЕЖИ


Рассмотрение молодежи в рамках данного концептуального подхода обусловлено особой ролью и местом этой социально-демографической группы в процессе воспроизводства и обновления общества, что и определяет ее социальную сущность. Группообразующим признаком молодежи является специфика становления ее социальной субъектности, выраженной в неполноте социального статуса, в лабильности сознания, детерминирующих особенности ее социального поведения. Социальная сущность молодежи проявляется во взаимосвязи трех составляющих: потенциальных сущностных сил, определяемых переходным характером ее положения в основных сферах общественного производства и общественной жизни; побудительно-мотивационных сущностных сил, характеризующихся неустойчивостью, импульсивностью мотивационной сферы сознания, а также специфических форм социальной деятельности. Как становящийся субъект общественного воспроизводства, молодежь реализует свои важнейшие социальные функции: воспроизводственную, в соответствии с которой осуществляется преемственность социального опыта; инновационную, обеспечивающую его обновление и трансляционную, связанную с передачей обновленного опыта последующим поколениям.
В социологии под воспроизводством понимается постоянное повторение, непрерывное возобновление процесса общественного производства, призванное обеспечивать развитие общества и отдельных его групп как целостной системы2. Оно означает самосохранение и самовосстановление социальных систем, социальной структуры, и включает в себя процессы как функционирования этих систем и структур, обеспечивающего репродуцирование их состояния, так и социальную динамику, представляющую собой переход к новому количественно-качественному состоянию. Решающая роль в этом процессе принадлежит молодежи. Наличие двух сторон производства – материальной и духовной придает этому процессу внутренне взаимосвязанный и вместе с тем противоречивый характер.
Такие существенные признаки молодежи, как возрастные особенности, положение в социальной структуре, специфика сознания и поведения, особые формы культур (субкультуры) рассматриваются в данном подходе через призму специфической роли, которую молодежь играет в системе воспроизводства и развития общества. Это обеспечивает целостное изучение молодежи во всем многообразии ее связей с обществом и позволяет по-новому операционализировать молодежь как базовое понятие данной отрасли социологии.
Особую актуальность этот теоретико-методологический подход приобрел в условиях системной трансформации российского общества. Изучение молодежи как фактора общественного воспроизводства способствует, с одной стороны, более углубленному пониманию социальной обусловленности ее проблем, а с другой, – расширению возможностей ее участия в сохранении целостности и в модернизации общества. Раскрывая социальные механизмы взаимодействия молодежи с обществом в процессе его воспроизводства, данный подход позволяет исследовать ее в развитии, что особенно важно в выработке стратегий социальной трансформации.


ТЕОРЕТИКО-МЕТОДОЛОГИЧЕСКИЕ ПРОБЛЕМЫ
СОЦИАЛЬНОГО РАЗВИТИЯ МОЛОДЕЖИ


Прежде всего, возникает проблема концептуализации социального развития молодежи как целостного процесса. В социологическом смысле воспроизводство включает в себя как процессы функционирования социальных систем и структур, так и поэтапное их развитие. Если функционирование обеспечивается достаточным уровнем простого воспроизводства (повторения), то развитие – расширенным воспроизводством. Наследуя и воспроизводя сложившиеся общественные отношения, каждое новое поколение обеспечивает сохранение и функционирование общества и участвует в его совершенствовании и преобразовании на основе собственного инновационного потенциала. Тем самым осуществляется развитие и молодежи, и общества в целом.
В соответствии с этим подходом, социальное развитие молодежи определяется как последовательный процесс изменения социального положения и детерминированных им сущностных сил (потенциальных и побудительно-мотивационных), отражающихся в специфических формах ее социальной деятельности3. Исходя из понимания общественного воспроизводства как единства материального и духовного производства, функционирование и развитие молодежи, как социально-демографической группы, отражает ее становление в качестве субъекта производства жизненных средств (условий жизни) и производства жизненных сил человека (духовных и физических). Соответственно нарушение, дисфункция этого процесса лежит в основании социальных проблем молодежи.
К числу коренных относится проблема источника развития. Исходя из сущности молодежи главное противоречие, лежащее в основе ее развития, коренится между диалектически противоположными сторонами общественного производства (производства жизненных средств, условий жизни и производства жизненных сил, духовных и физических сил самого человека). Это противоречие вызвано: во-первых, различным характером деятельности, лежащей в основе каждой из форм общественного производства, а значит, различной природой и направленностью социальных связей, опосредованных этой деятельностью; во-вторых, различным способом присвоения субъектом результатов этой деятельности; в-третьих, различным отношением к каждой из форм общественного производства со стороны общества. Следовательно, при столкновении тенденций становления молодежи в качестве субъекта производства жизненных средств (условий жизни) и субъекта производства жизненных (духовных и физических) сил и возникает противоречие, являющееся основным источником ее развития.
Однако противоречия действенны только в процессе их разрешения, когда соединение противоположностей достигается путем их гармонизации, обусловливая прогресс. Взятые сами по себе, безотносительно к своевременному выявлению и эффективному разрешению, противоречия скорее несут деструктивный потенциал, реализующийся в регрессивных трендах. Следовательно, достижение единства форм общественного производства способствует гармонизации сущностных сил молодежи, а изменение или деформация сущностных характеристик в одной из форм неизбежно проявляется в другой4. В реальности же подобная гармонизация редко достигается, а скорее выступает как тенденция сокращения или, наоборот, увеличения разрыва между разными сторонами общественного производства. Сохранение противоречий, приводящее к неравномерности процесса развития в целом, характеризует его, как деформированное.
Так, половинчатые реформы, направленные на модернизацию российского общества, отразившиеся на тенденциях становления обеих сторон субъектности молодого поколения, полностью разбалансировали этот процесс. Молодежь, с одной стороны, вытесняется из сферы материального производства в сферу обращения, и соответственно, в область потребительства. А с другой, – усиливается тенденция движения к бездуховности, утрате нравственных критериев общественного поведения, ухудшению психофизического здоровья молодежи.
Социальное развитие – объективный и, вместе с тем, регулируемый обществом процесс. В социальном регулировании выделяется целеуправляемый аспект и саморегуляция. Важная роль в социокультурной саморегуляции принадлежит мотивационной сфере сознания5. Включаясь в социальную структуру, молодое поколение видоизменяет ее и под воздействием преобразованных условий совершенствуется само. Обратное воздействие условий и отношений на социальную деятельность и активность молодежи происходит опосредованно через ее сознание, в форме определенной структуры потребностей, интересов и ценностей, составляющих мотивационную сферу сознания. В процессе социального развития молодежи она играет роль внутреннего регулятора, благодаря которому происходит осознанный выбор путей и способов включения молодых людей в различные «ячейки» социальной структуры.
В индивидуально-личностном плане в мотивационной сфере сознания, т.е. особым образом в структурированных потребностях, интересах, ценностях, отражается направленность личности молодого человека. Доминанта этих личностных характеристик в групповом сознании определяет также и его направленность. По изменению направленности доминирующих характеристик группового сознания можно судить о тенденциях развития молодежи в целом или отдельных ее групп.
Воспроизводство общества во многом является самовоспроизводством, стабилизирующим социальную структуру и социальную жизнь в целом. В процессе самовоспроизводства основных составляющих социальной структуры осуществляются межпоколенные и внутрипоколенные социальные перемещения. Включаясь в общественные отношения и идентифицируясь с ними, молодое поколение интегрируется в общество. Отражая характер циклического воспроизведения системы социальных отношений, этот процесс в социальном плане предстает как изменение молодежью своего места в социальной структуре, как определенная направленность ее социальной мобильности.
По направленности изменений, происходящих в сознании и социальном положении молодежи, можно судить о характере ее развития. Но как понимать направленность в современных условиях? Проблема правомерности рассмотрения развития как направленного процесса в нынешних условиях глобальных перемен приобрела особую актуальность. Как известно, социологическое понимание социального развития связано с такими его свойствами, как необратимость, направленность и закономерность6. Проявление названных свойств составляет главное отличие развития от изменений, отражающих любые бессистемные флуктуации. Однако направленность как бы предполагает однозначную заданность, что противоречит представлениям об эволюционном характере социального развития. Поэтому, интерпретация свойства направленности требует уточнения в рамках поиска новой парадигмы развития.
В условиях современных процессов плюрализации, эмансипации, либерализации направленность далеко не тождественна заданности, запрограммированности и предопределенности. Она рассматривается как множественность, вариативность различных направленностей, своего рода репертуар сценариев развития. Механизмом реализации конкретного вектора выступает индивидуальный выбор, обусловленный сложившейся в сознании молодежи мотивационной структурой. Самоопределение молодежи под влиянием префигуративного сознания (М.Мид) является своеобразным катализатором данного процесса, в ходе которого молодой человек осуществляет конструирование жизненной траектории и реализует личностный потенциал. Это проявляется и в социальной мобильности молодежи. В связи с ростом достиженческой ориентации в молодежной среде в современном обществе все больший вес приобретают карьерные перемещения как вид мобильности, предполагающие множество вариантов выбора. Таким образом, общественное развитие не имеет однозначной заданности, а социальное развитие молодежи, в принципе, альтернативно и многовариантно.
Рассматриваемый подход к социальному развитию наиболее адекватно отражает изменения, происходящие в современных обществах. В них существенно расширяется по-ле становления социальной субъектности молодежи, поэтому в научном плане открывается возможность исследования категории выбора в более широком контексте социальных условий и индивидуальных предпочтений с учетом фактора эмерджентности в ходе взаимодействия молодежи и общества.
В этой связи возникает проблема критериев оценки направленности развития. Понимая под социальным критерием институционально закрепленные нормы развития, напрашивается вывод, что за прошедшие полтора десятилетия российское общество ушло от сильно идеологизированных критериев, но так и не сумело выработать новых.
Вместе с тем в самом общем виде критерий направленности определяется отношением того, что молодое поколение получает от общества в виде материальных и духовных ценностей, к тому, что вносит в его развитие. В разрабатываемой концепции это отношение проявляется в единстве двух сторон развития молодежи – репродуктивной (социальная преемственность) и продуктивной (социальное новаторство). На эмпирическом уровне оно операционализируется как соотношение преемственности и новаторства на разных стадиях становления молодежи в качестве субъекта общественного воспроизводства.
Становление субъектности, обоснованно называемое социальным взрослением, выражается в приобретении и изменениях молодежью собственного социального статуса в ходе интеграции в структуру общества, а также в конструировании более или менее устойчивых форм идентификаций с различными социальными группами. Поскольку данный процесс развернут во времени, и представляет собой продвижение к новым статусным позициям, то он именуется в социологии транзицией, т.е. переходом индивида или группы от одного этапа жизнедеятельности к другому до достижения взрослого состояния7. В обыденном сознании молодого человека транзиция выражается в стремлении достигнуть (или превзойти) статус значимых других. Достижение приносит удовлетворение и способствует самоутверждению его в статусе взрослого. Нереализованность жизненных планов, напротив, ведет к разочарованию и нередко к инфантилизму.
В групповом сознании, социальные инновации, достигаемые в процессе транзиции, оцениваются как результат осознанного выбора собственного социального положения, становления активно-личностного типа сознания, качественно нового способа деятельности. При этом многовариантность образцов индивидуальной и групповой транзиции не исключает, а, наоборот, предполагает их необратимый и закономерный характер, обусловленный необходимостью сохранения целостности общества. Отсюда следует, что в наиболее общей форме об уровне социального развития (зрелости) молодежи можно судить по степени воспроизводства в данном конкретном поколении социально-исторической целостности. Она-то и выступает в качестве нормы, т.е. общественно-значимого критерия социального развития молодого поколения8.
Образцы транзиции как явления социально обусловленного, несут на себе отпечаток конкретного социально-исторического периода и социокультурных особенностей той или иной социальной среды, в которых она осуществляется. Изменения в любом из аспектов транзиции неизбежно влияют и на остальные, принося либо успех в конструировании индивидуальной биографии, либо маргинализацию. Поэтому транзиция может иметь форму восходящей или нисходящей мобильности. Одной из основных характеристик транзиции современной молодежи является статусная непоследовательность – неравномерное в интенсивности и успехе продвижение в разных сферах жизни не столько в силу индивидуальных недостатков молодых людей, сколько из-за определяющего влияния структурных факторов, прежде всего, социального класса, гендера, этничности, образования, особенностей рынка труда и др.
В современных условиях вопрос о направленности социального развития молодого поколения связывается с перспективами модернизации общества, под влиянием которой изменяется положение социальных групп, основания их социальной дифференциации и стратификации в обществе, жизненные шансы, мотивационные структуры и идентификации, образцы поведения. Если в стабильно развивающемся обществе молодое поколение, достигшее социальной зрелости, усваивает и воспроизводит весь спектр системы социальных отношений, характеризующих данную структуру, то в трансформирующемся акцент смещается преимущественно в сторону социального новаторства молодежи. А, поскольку в основе трансформации сразу же наметились признаки префигуративной культуры, то молодежь чаще отрицает опыт, чем его усваивает. Данное обстоятельство лишь обостряется затянувшейся нестабильностью и кризисом, в условиях которого молодежь вынуждена вырабатывать социальный опыт самостоятельно. Таким образом, особый смысл в условиях модернизации приобретает инновационная модель социального развития молодежи.
Для оценки состояния и тенденций социального развития в целях научного анализа реальных процессов в молодежной среде и выработки управленческих решений необходима разработка системы показателей. Перспективы выработки системы показателей социального развития молодежи не отделимы от решения более общей проблемы – количественной оценки развития социальных систем. Применительно к социальному развитию молодежи особенности ее системного анализа сводятся к следующим.
Во-первых, общественная система есть целостность относительно самостоятельных, но взаимозависимых элементов. Каждый из них, в том числе и молодежь, развивается под влиянием целого, внося и собственный вклад в развитие системы. В месте с тем, стимулы развития находятся и внутри самой молодежи, как подсистемы общества. Это те эндогенные факторы, которые связаны с самоопределением, внутрипоколенной мобильностью, реализацией инновационной функции самой молодежью. Но стремления молодежи, ее социальные притязания, амбиции, мотивация, знания, навыки, деятельность также формируются под влиянием широкого спектра социальных и социокультурных детерминант. Поэтому анализ эндогенных факторов развития должен осуществляться во взаимосвязи их с изменением экзогенных факторов.
Во-вторых, каждый социальный объект имеет свои особенности, вытекающие из его сущности, специфически, но закономерно проявляющиеся в его развитии. Поскольку социальная сущность молодежи определяется ее ролью в общественном воспроизводстве, анализ тенденций ее развития необходимо соотносить с закономерностями воспроизводства общества.
В-третьих, как социальная группа молодежь существует в целостности, поэтому показатели ее развития должны охватывать целостный процесс ее взаимодействия с обществом. Целостность достигается, благодаря тому, что анализ социального развития молодежи охватывает все фазы общественного воспроизводства: в материальном и духовном производстве, а также в распределении, в обмене и в потреблении произведенных материальных и духовных благ9.
Выделенные особенности являются универсальными, внутренне обусловленными и определяют основные принципы социологического анализа тенденций развития молодежи. Вместе с тем, в разных типах обществ и в конкретных социальных ситуациях, а также по отношению к отдельным группам молодежи они могут наполняться не одинаковым содержанием и приобретать различные формы, выраженные в критериях и показателях.
Система показателей социального развития молодежи структурируется по двум направлениям: развитие молодежи как субъекта производства жизненных средств, условий жизни (материальное производство) и ее развитие как субъекта производства духовных и физических сил человека (духовное производство). В каждом направлении оценка развития определяется изменением специфических сущностных характеристик молодежи и социальной деятельности на основе следующих показателей:
– социального положения (статуса), занимаемого молодежью в обеих сферах производства (в материальном и духовном);
– личностного потенциала (коммуникативные, эмоциональные, практические способности);
– мотивационной сферы сознания (потребности, интересы, ценности), а также показателей социальной деятельности, являющихся способом реализации сущностных сил этой социальной группы10.
Сравнение стартовых и достигнутых позиций молодежи в каждой возрастной группе (внутрипоколенный анализ), позиций представителей молодежи аналогичных возрастных групп (сравнительный анализ) и сопоставление с родительским поколением (межпоколенный анализ) позволяет исследовать уровень, темпы, тенденции развития молодого поколения. Их количественная оценка осуществляется с помощью индекса развития (Ир) в каждой из сфер общественного производства (материальном и духовном производстве, а также в сфере распределения, обмена и потребления)11. Полученные индексы развития и отклонений позволяют достаточно точно определять степень изменений по отдельным показателям, получать суммарные оценки развития по группе показателей, количественно измерять динамические характеристики социального развития, осуществлять их сравнительный анализ, выявлять направленность деформационных процессов.
Данный индекс имеет ряд преимуществ, по сравнению с используемым в мировой практике индексом развития человеческого потенциала (ИРЧП), посредством которого оценка производится лишь по трем основным направлениям – продолжительность жизни и здоровье; образование; уровень жизни. Индекс развития (Ир) позволяет оценивать состояние и тенденции развития молодежи по 70 показателям, входящим в рассматриваемую систему, а также динамику изменения противоположностей в основном противоречии, как источнике развития.


ТЕНДЕНЦИИ РАЗВИТИЯ МОЛОДЕЖИ
И ИЗМЕНЕНИЯ ЕЕ ВОСПРОИЗВОДСТВЕННОГО ПОТЕНЦИАЛА
В ТРАНСФОРМИРУЮЩЕМСЯ ОБЩЕСТВЕ


В результате исследований, проведенных в 1990–2002 гг. выявлены тенденции развития молодежи и фундаментальные противоречия, отражающие изменение ее положения в воспроизводстве трансформирующегося общества12.
В материальном производстве в целом отмечено положительное значение индекса развития молодежи. Однако противоречия проявляются в противоположных тенденциях устойчиво растущей общественной потребности в расширении трудового потенциала молодежи в данной сфере, с одной стороны, и неуклонного снижения возможностей ее самореализации в ней, с другой. На протяжении постсоветского периода отмечается отток молодежи из сферы материального производства, особенно из госсектора, сокращение в ней доли молодых специалистов со средне специальным образованием и работающих в соответствии с полученной специальностью, снижение уровня реальной заработной платы на фоне роста инфляции и потребительских цен. Это указывает на факторы снижения воспроизводственного потенциала молодежи в материальном производстве. Противоречия вызваны причинами институционального характера, связанными преимущественно с развалом производства, недостатками планирования подготовки и распределения квалифицированных кадров.
В сфере распределения и обмена в целом положительная динамика индекса развития молодежи свидетельствует о позитивной направленности воспроизводственных процессов. Прежде всего, это проявляется в воспроизводстве среднего класса, учитывая роль данной сферы общественного производства в его формировании. Вместе с тем, темпы развития молодежи, включенной в систему дистрибутивных отношений, могли быть выше, если бы удалось преодолеть противоречие, связанное со стагнацией показателей профессионального статуса и с угрозой депрофессионализации молодежного потенциала трудовых ресурсов в этой сфере. Тенденция снижения престижа профессии среди занятых предпринимательской деятельностью, удовлетворенности содержанием труда, соответствия профессии реально выполняемой работе определяется, с одной стороны, преимущественно стихийным характером формирования кадров, а с другой, использованием труда молодежи, в основном, на вспомогательных, обслуживающих работах. Причина противоречия коренится в несовершенстве институциональных методов регулирования мобильности молодежи в сфере рыночных отношений, что негативно отражается в ее представлениях о социальной справедливости и проявляется в различных формах ее дискриминации на основе возраста.
В сфере потребления индекс развития имеет положительное значение, позитивно характеризуя направленность изменения потребительских ориентаций и структуры потребления молодежи. Противоречие состоит в том, что потребительские ориентации российской молодежи по характеру и уровню развития сильно отличаются от стандартов потребления, характерных для современных обществ, поскольку в них однозначно доминируют ориентации, направленные на удовлетворение элементарных потребностей выживания. Идентификации большинства молодых людей в сфере потребления отстают от уровня потребительского сознания, присущего среднему классу, что не может не сказываться на замедлении темпов его воспроизводства. Главная причина данного противоречия имеет институциональные корни, связанные с низким уровнем материального положения молодежи, с дискриминационным по своей природе характером оплаты труда в российском обществе.
По показателям уровня жизни молодежи, хотя и отмечается незначительное положительное изменение индекса развития, однако остаются острейшими противоречия в оплате труда в отраслевом разрезе, в несоответствии уровня заработной платы и квалификации, а также в связи с постоянным ростом инфляции и цен на предметы первой необходимости. Наконец, существует своеобразное противоречие между реально бедственным положением подавляющего большинства молодежи и мнимым представлением о ней, как более адаптированной и поэтому лучше обеспеченной социально-демографической группе в сравнении с другими. Подобный обывательский стереотип является не последней причиной попустительского отношения к социальным проблемам молодого поколения в России.
В сфере духовного производства в развитии молодежи также отмечается ряд противоречий. Несмотря на более высокий престиж работы в данной сфере, положение молодежи в ней ухудшается. Под влиянием таких тенденций как сокращение ее занятости в данной сфере, отток молодых кадров из негосударственного сектора в отраслях духовного производства, снижение уровня квалификации и профессионального мастерства, снижение удовлетворенности собственной профессией индекс развития приобрел отрицательное значение.
Наиболее противоречивая ситуация сложилась в образовании молодежи. Рост количественных показателей идет в разрез со снижением качественных характеристик в сфере образования, с ограничением его доступности для малоимущего большинства молодежи. Производственная потребность в подготовке профессиональных рабочих наталкивается на деградацию системы среднего специального образования. Отмечаются острые противоречия в мотивации образования молодежи. Общая тенденция инструментализации ее сознания выражается в девальвации когнитивных ценностей, в снижении интереса к учебе.
В воспроизводстве гражданского самосознания сохраняется общая направленность формирования идентичностей современного общества, однако темпы его замедлились. Многие современные тенденции, например, индивидуализация сознания, становление предприимчивости протекают в гипертрофированном виде, балансируя на грани девиаций. Противоречия, возникающие в этой связи, вызваны состоянием ценностно-нормативной неопределенности в стране, имеют социокультурные корни и проявляются в отрицательном характере изменения традиционных и современных гражданских идентификаций, в отрицательной динамике изменения традиционных идентификаций со своей страной.
Не лишена противоречий и положительная динамика во внутрипоколенных и межпоколенных отношениях, где проявились тенденции снижения терминальных и рост инструментальных ценностей общения.
Индекс развития показателей участия молодежи в политической жизни также имеет положительное значение, причем более опережающее, нежели в других сферах. Позитивные изменения произошли в основном за счет значительного сокращения разрыва между уровнем доверия и недоверия молодежи институтам власти. Но и при этом, уровень политического нигилизма в среде молодежи остается высоким, соответственно сохраняется воспроизводится отчуждение и социальная пассивность, что отражает сохраняющиеся противоречия молодежи с институтами власти.
Выявленные противоречия в духовной сфере имеют институциональные причины. Они вызваны продолжающимся кризисом в образовании, в науке, в культуре и в других отраслях духовного производства, и проявляются в негативных социокультурных последствиях для развития молодежи.
Результаты исследований показывают, что главное противоречие социального развития молодежи в условиях социальной неопределенности обостряется в связи с нарушением единства в процессах становления субъектности молодого поколения в разных сферах общественного производства. Значения суммарных индексов развития молодежи как субъекта производства материальных условий жизни почти в три раза превышают значения индексов ее развития как субъекта духовного производства. Иначе говоря, темпы духовного развития молодежи значительно отстают от темпов ее развития в материальном производстве.
Таким образом, в результате исследований выявлены закономерности формирования источника развития молодежи в переходных обществах. В условиях социальной неопределенности, характерной для таких обществ, происходит деформация механизма общественного воспроизводства, выражающаяся в дисфункции институциональной регуляции и саморегуляции развития молодежи13. Это приводит к обострению конфликтов, образующихся в процессе взаимодействия молодежи и общества.


ТИПОЛОГИЯ СПЕЦИФИЧЕСКИ МОЛОДЕЖНЫХ КОНФЛИКТОВ


Выявленные противоречия позволили осуществить разработку типологии конфликтов, возникающих в процессе взаимодействия молодежи и общества. В их основе лежит обострение интересов различных категорий молодежи, связанных с воспроизводством собственного статусного положения и препятствиями, возникающими в этом процессе со стороны общества и отдельных его групп. Поэтому в качестве оснований типологии конфликтов выступают противоречия интересов, вытекающих как из специфики сущностных характеристик молодежи, так и из особенностей ее взаимодействия с обществом.
Конфликты первого типа связаны с возрастным неравенством социального статуса молодежи и обусловленными им нарушениями в распределении материальных и духовных благ, власти и престижа. Положение становящегося субъекта общественного воспроизводства, не достигшего социальной зрелости, предопределяет неравенство статуса молодых индивидов по сравнению с другими статусно-возрастными группами и сопровождается ущемлением их интересов.
В условиях социальной и правовой незащищенности молодежи статусный конфликт приобретает наиболее острые формы. Так, в отсутствие рыночных и правовых ме-ханизмов регулирования трудовых отношений молодежь чаще страдает от нарушений трудового договора, имеет ограниченные возможности для повышения квалификации и служебного роста. Нарушаются права и гарантии молодежи на оплату труда, а традиционно относительно низкие заработки молодых работников объясняются недостатком у них опыта и навыков. В подобных обстоятельствах социально-профессиональная мобильность молодежи больше зависит от таких факторов, как аскриптивный статус, включенность в неформальные и корпоративные отношения, степень доброжелательности начальника и трудового коллектива и многих других факторов, не связанных с личными достижениями молодого человека. В результате увеличивается численность низкостатусных и депривилегированных групп в составе молодежи. В массовом проявлении данные процессы отражают ущемление уже не индивидуальных, а групповых интересов молодежи и квалифицируются как возрастная дискриминация.
Конфликты второго типа возникают, когда институты социализации перестают обеспечивать цели и интересы молодежи в целом или отдельных ее групп. В этих условиях обостряются противоречия между формирующимися новыми нормативными структурами молодежного сознания и существующими институциональными нормами; между инновационной функцией молодежи и институциональными формами самореализации; между новыми формами социального поведения и действующими механизмами социальной регуляции. Поэтому источником этого типа конфликтов выступает противоречие между преемственностью и социальным новаторством молодого поколения, т. е. между ролью молодежи в простом и расширенном воспроизводстве.
Качественно новые способы деятельности молодежи, обусловленные изменением общественного опыта, взаимодействие молодежи с новыми социальными посредниками, не характерными для предшествующих поколений и формирование иной ценностно-нормативной системы в среде молодежи вызывают противодействие со стороны институциональных структур, одной из важнейших функцией которых является сохранение устойчивости и стабильности общества или его представительного большинства. Подобная консервативность институтов социализации формирует предпосылки инновационного конфликта между молодежью и обществом. Причиной конфликтов становится и дисфункция социальных институтов, особенно в переходный период развития обществ. Дисфункцией институтов по контролю над социальными перемещениями индивидов вызваны конфликты, связанные с воспроизводством предписанных привилегий одних и ограничением социальной мобильности других категорий молодежи. В таких условиях традиционные детерминанты социального и культурного неравенства молодежи (социальное происхождение, этничность, гендер, тип поселения и регион проживания) не компенсируются, а, напротив, усиливаются, препятствуя восходящей социальной мобильности. Результатами конфликтов с институтами социализации становятся отчуждение молодежи от инновационной функции и утрата творческого потенциала, формирование асоциальных типов личности, социально-нетипичных и социально-отверженных групп с низким социальным статусом. Так, в сфере образования возникновение конфликта связано с непропорциональным
ростом платных форм обучения, и низким уровнем жизни большинства молодых людей. В сфере экономических отношений конфликты возникают в связи с ростом молодежной безработицы, дискриминацией профессиональных интересов молодежи, невостребованностью квалификации из-за разрушения производственной сферы, несоответствием трудовых затрат и вознаграждения за производительный труд.
В условиях системного кризиса деформации подвергается нормативная функция институтов социализации, переживающих состояние аномии. Отсутствие в обществе устойчивых социальных норм и ценностей, а также критериев оценки деятельности молодежи способствует распространению ценностно-нормативного релятивизма и нигилизма как его крайней формы. Это ведет к потере жизненных ориентиров у молодежи, ощущению социально-психологической напряженности и расширению иррациональных форм поведения.
Конфликты третьего типа связаны с субкультурными особенностями молодежи. Конфликтность обусловлена противостоянием молодежных субкультур традиционной культуре, а также противоречиями между различными субкультурами молодежи. В результате социоструктурных изменений молодежь усваивает специфический набор ценностей, стандартов и образцов поведения, отличных от принятых в мире взрослых. Возникает состояние напряженности, вызванное неприятием образа жизни и ценностей другого поколения. Молодежные субкультуры становятся специфическими способами организации жизнедеятельности молодых людей и призваны компенсировать разрыв в отношениях между поколениями. В случае поддержки со стороны общества отдельные виды субкультур могут способствовать успешному включению молодого поколения в общество на стадии его обновления, например, музыкальная акция «Рок на баррикадах» и др. на этапе демократической революции в СССР, участие молодежи в «цветных революциях» на территории постсоветского пространства). В случае отрицания обществом молодежной субкультуры происходит ее дифференциация, формируется контркультура, возникают неформальные группы. Поскольку молодежь как социально-демографическая группа дифференцирована, то одновременно сосуществует множество субкультур, зачастую конфронтирующих друг с другом.
Теоретическая разработка типологии специфически молодежных конфликтов получила эмпирическую апробацию в ходе социологических исследований14. Результаты этих исследований способствовали раскрытию механизмов дифференциации рассмотренных оснований конфликтов в различных группах молодежи и углубленному изучению процессов их формирования, путей их реализации. Данные исследований позволили также обосновать вывод о накоплении нереализованных конфликтов и переходе их в качественно новое состояние – риска.


ПРОБЛЕМЫ СОЦИАЛЬНОЙ НЕОПРЕДЕЛЕННОСТИ И РИСКА
В СОЦИОЛОГИИ МОЛОДЕЖИ


Риск становится наиболее общим основанием современности и значимым фактором социального развития молодежи. Он является частью условий жизнедеятельности молодого поколения, важнейшей характеристикой образа жизни молодых людей, определяет особенности их поведения, взаимодействия со сверстниками и представителями других поколений. Поэтому процесс становления субъектности, который, взрослея и развиваясь, проходит нынешняя молодежь отличается от образцов транзиции предыдущих поколений. Главное отличие состоит в утрате линейных, предсказуемых и бесконфликтных моделей включения молодежи в общество, в усилении их диверсификации и, следовательно, повышении риска.
Как часть объективных условий, риск также воспроизводится молодежью, как и другие явления общественной жизни и поэтому лежит в основе противоречий и специфических проблем современной молодежи. Все это свидетельствует об актуальности изучения риска в качестве специфически молодежного феномена и самостоятельной проблемы социологии молодежи в рамках комплексного подхода, позволяющего выходить на уровень более широких социальных обобщений процессов и явлений, характерных для современных обществ. Важнейшим аспектом этой проблемы стала необходимость концептуализации риска как основы рискологического подхода к социологическому изучению молодежи, положившего начало новому направлению в социологии молодежи15.
В социологической литературе существует два принципиально различных взгляда на природу риска – когнитивный и социально-конструктивистский. Основное различие между ними заключается в отстаивании представителями первого направления объективного статуса риска, как имманентно присущего любым социальным процессам, и рассмотрение сторонниками второго направления риска как продукта социокультурных, социально-экономических и политических дисфункций в общественной системе. В рамках социально-конструктивистского подхода сформировался взгляд на риск как меру отклонений от заданных параметров социальных норм и критериев развития индивидов, групп и общества в целом («говернментальный» подход, основанный на идеях М.Фокалта). Именно такой взгляд на природу риска позволяет наиболее успешно решать вопрос о его социологическом определении и эмпирической верификации применительно к изучению молодежи и ее развитию.
Были сформулированы основные сущностные признаки риска: наличие неопределенности, необходимость выбора альтернативы, возможность при этом оценить вероятность осуществления выбираемой альтернативы, нравственная оценка результата. Необходимость изучения молодежи во всем многообразии ее связей с обществом, т.е. в развитии, потребовала углубленной разработки структуры риска. В ней выделяются два его аспекта – деятельностный, реализация которого происходит в акте индивидуального выбора и средовой – как атрибут объективных условий жизни, проявляющихся в состоянии неопределенности, внешних опасностях и угрозах. Испытывая риск, молодежь, с одной стороны, становится объектом влияния макросоциальных явлений, развивающихся вне ее деятельностного участия. С другой – сама является субъектом рискованной деятельности, направленной на реализацию социальных притязаний в процессе становления социальной субъектности.
Выделение неопределенности в качестве условия возникновения риска вызвало необходимость изучения различных теоретических подходов к определению ее социальной природы с целью выявления ее влияния на молодежь. Она продуцируется особыми бифуркационными механизмами, действующими наряду с адаптационными, призванными обеспечить предсказуемость, т.е. определенность социальных систем. Поэтому социальная неопределенность рассматривается как особое состояние социальной реальности, вызванное ее неструктурированностью, т.е. невозможностью построения адекватной модели данной реальности и прогнозирования ее возможных состояний, неустойчивостью настоящего и размытостью будущего. Подобное состояние возникает в отсутствие четких целей, непротиворечивых стратегий развития общества в целом или его подструктур, и критериев оценки их эффективности на макроуровне. В общественном плане неопределенность является следствием потери управляемости и стабильности социальных групп, разрушением их организационных структур. В индивидуально-личностном – она сопряжена с отсутствием обоснованных представлений о возможности выхода из нее, потерей жизненных ориентиров как основы социальной саморегуляции в молодежной среде. Выбор жизненных стратегий молодежью приобретает все более импульсивный и непредсказуемый характер.
Результатом эскалации риска, приобретения им системного характера и проникновения во все сферы общественной жизнедеятельности становится особое состояние общества, именуемое обществом риска. Кризис в данном случае выступает как предпосылка эскалации риска. Утрачивая периодичность, углубляясь и превращаясь в перманентный процесс без видимой возможности его преодоления, кризис ведет к эскалации неопределенности и постоянному расширенному воспроизводству риска. Последний приобретает системный характер, затрагивая фундаментальные механизмы общественного воспроизводства, и определяет специфические черты общества, называемого обществом риска.
Исходя из парадигмальных параметров воспроизводственного подхода, общество риска определяется в разрабатываемой концепции как специфический способ организации социальных связей, взаимодействия и отношений людей в условиях неопределенности, когда воспроизводство жизненных средств (условий жизни), физических и духовных сил человека приобретает не социально направленный, а преимущественно случайный, вероятностный характер, вытесняясь воспроизводством самого риска16. Такое определение позволяет более предметно рассматривать общество риска как системный фактор развития молодежи.
Субъективный риск находит свое выражение в деятельностной форме при попытке преодоления возникшей неопределенности. Готовность к рискованным действиям или неприятие риска проявляется как в психологических и психических, так и в социокультурных характеристиках индивидов и групп, отражающих нравственную сторону оценки предполагаемого результата.
Формирование установок в отношении деятельностного риска происходит в диспозиционной структуре личности, где сам риск выступает в роли меры между двумя крайними установками (аттитюдами) – на безопасность и опасность. Если аттитюд безопасности отражает адаптивные тенденции, направленные на самосохранение и стабилизацию, то аттитюд опасности отвечает за инновационные процессы как основу развития. В движении от одного состояния к другому и проявляется риск. В зависимости от степени риска изменяется состояние поведенческой готовности индивида на шкале между экстремальными состояниями опасности и безопасности.
В этом смысле риск является регулятором индивидуального поведения в конкретной жизненной ситуации и важным фактором развития на индивидуально-личностном уровне, придающим ему характер самовоспроизводства, флуктуационности, эмерджентности. Данный подход позволяет еще на один шаг отойти от модели предопределенности развития и рассматривать его как многовариантный, альтернативный, предполагающий точки выбора в открытых системах.
На основе выделения объективного и субъективного аспектов риска и представлений о неопределенности более выраженной становится их взаимосвязь. Она находит воплощение в предложенном определении риска как категории, отражающей, во-первых, характеристику условий жизнедеятельности социальных субъектов в состоянии перехода от ситуации неопределенности к ситуации определенности (или наоборот). Во-вторых, саму деятельность в данных условиях, когда появляется обоснованная возможность выбора при оценке вероятности достижения предполагаемого результата, неудачи или отклонения от цели, с учетом действующих морально-этических норм17.
Такое определение риска наиболее точно соответствует специфике молодежи как группы и молодости как фазы жизни. Во-первых, как группа, молодежь находится в стадии перехода от определенности, создаваемой для нее семьей или ее социальными заместителями (общественными структурами, государственными органами опеки и др.) к неопределенности самостоятельной жизни и от неопределенности подросткового и юношеского возраста с их социальной амбивалентностью к сравнительно более устойчивой и определенной позиции социально зрелых людей; во-вторых, как носитель инновационной функции молодежь является той самой уникальной системой, которой риск присущ имманентно и может быть признан ее своеобразным группообразующим фактором.
Соединение объективного и субъективного риска происходит в конкретных жизненных ситуациях. То есть в индивидуально-личностном плане риск – процесс ситуационный. На основе представительных социологических исследований разработана типология ситуаций риска в молодежной среде. Выделены пять типов риска, отражающих основные этапы процесса социального развития молодежи. Первый тип ситуаций риска касается воспроизводства жизненных сил, т.е. самого человека. Здесь возникают ситуации, связанные с угрозой здоровью и жизни молодых людей. Если общество не создает условий для физического развития молодого человека, для охраны его здоровья и безопасности его жизни появляются реальные основания для риска. Второй тип – связан с неопределенностью возможностей жизненного старта молодежи. Чем ниже аскриптивный (предписанный) статус молодых людей, унаследованный от родителей, тем выше риски, связанные с неравенством стартовых позиций и риски фальстарта. Третий тип обусловлен неопределенностью возможностей самореализации молодежи, когда усиливаются социально-стратификационные риски, связанные с ограничением возможностей для восходящей мобильности, появляются риски нисходящей мобильности и социального исключения молодежи. Четвертый тип – ценностно-нормативной неопределенностью, когда возникает множество ситуаций безнормности, при которых молодой человек теряет привычные ориентации, чувство опоры, утрачивает связи с обществом. Усиливается риск социальной дезориентации, аномии, разрыва с социальными институтами и обществом в целом. Пятый тип ситуаций риска связан с неопределенностью идентичности, при которой разрушаются традиционные идентификации, а поиск новых идентичностей часто имеет деструктивную направленность. Возникают ситуации, в которых риск кризиса идентичности в молодежной среде становится неотвратимым.
В результате анализа тенденций социального развития молодежи в перечисленных ситуациях были обоснованы различия социально-регуляционных функций объективного и субъективного риска18. Сравнение тенденций в двух группах респондентов – де-факто оценивших свою жизнь как рискованную (объективная составляющая риска) и априори ориентированных на риск (субъективная составляющая риска), выявил разнонаправленный характер развития. Если субъективная составляющая риска, включающая инновационный риск, в целом положительно влияет на процесс развития, благодаря возникающему синергетическому эффекту, то объективная его составляющая является детерминантой преимущественно отрицательной направленности развития молодежи.
Таким образом, разработка теоретической концепции социологического изучения молодежи с позиций рискологического подхода позволяет раскрыть новые направления в социологии молодежи. Они связаны с особенностями взаимодействия молодежи с обществом риска; с обоснованием риска в качестве ее группообразующего признака; с выявлением роли риска в диспозиционной структуре личности; с определением в структуре риска объективной и субъективной составляющих, что расширило существующие представления о его функциях как источника развития.
В условиях социальной неопределенности и риска новый ракурс приобрела проблема интеграции молодежи в социальную структуру общества. Это связано, во-первых, с изменением механизма интеграции в новых условиях, во-вторых, с той ролью, которую играет социальная интеграция в процессе реализации конфликтов и минимизации рисков.


ТЕОРЕТИЧЕСКАЯ КОНЦЕПЦИЯ СОЦИАЛЬНОЙ ИНТЕГРАЦИИ МОЛОДЕЖИ
В УСЛОВИЯХ СОЦИАЛЬНОЙ НЕОПРЕДЕЛЕННОСТИ И РИСКА


Включаясь в процесс воспроизводства различных общественных структур, молодежь реализует определенные функции, сообразуясь в своей деятельности с обычаями и правилами, разделяемыми в них. Следовательно, происходит адаптация молодого поколения к сложившимся условиям и фильтрация молодым человеком приемлемых, как лично для него, так и для данной общности ориентиров, их интериоризация. В силу того, что индивид вынужден действовать в системе коллективов, основным условием их согласия является формирование надлежащего уровня лояльности по отношению к коллективным интересам и потребностям. Поэтому под социальной интеграцией молодежи понимается, во-первых, характер связей между обществом как целым и молодежью как его частью, возникающих в процессе включения этой социально-демографической группы в социальную структуру, направленных на поддержание и воспроизводство устойчивых общественных отношений и целостности обществ. Во-вторых, совокупность процессов, определяющих различные формы внутригруппового единства молодежи19. Она объединяет в себе два параллельных процесса: механическое включение – формальную принадлежность к социальной общность и органическое – осознание себя частью этой общности.
Степень интеграции молодого человека в практическую деятельность характеризуется не только уровнем его ориентированности в системе специфических для определенной ситуации требований, но и мерой внутренней, психологической идентификации, т.е. отождествления с данной деятельностью, готовностью к слиянию с ней и максимальной отдаче. Представляя собой совокупность взаимосвязанных идентификаций, возникающих в процессе социального взаимодействия, она выступает регулятором солидарного самосознания и поведения молодежи.
Идентификация с социальной группой есть социально-психологическое состояние, отличное от простого приписывания к той или иной социальной категории, воплощенное, прежде всего, в интериоризации ценностей данной общности. Ценности при этом выступают в качестве культурного кода и своеобразного индикатора, позволяющего судить, насколько успешно протекает процесс культурной идентификации группы, происходит ли укрепление или разрушение группового самосознания, сохраняет ли группа себя как носителя уникального, только ей присущего типа культуры (субкультуры), или она постепенно утрачивает свою целостность. Идентификация с культурными ценностями в процессе производства и воспроизводства социальных групп выступает в качестве культурного основания ее социальной интеграции.
В недрах идентификационных процессов лежит отождествление молодым человеком себя с коллективом (трудовым, учебным, неформальным), помогающим ему успешно овладевать различными видами социальной деятельности, усваивать групповые социальные нормы, ценности, социальные роли. Обмен культурными достижениями, информацией и уровень охвата ими всего общества или коллектива составляет коммуникативное основание социальной интеграции.
Следование общим целям и ценностям, осознание своего статуса, принятие распределения власти и влияния в строгом соответствии с социальными позициями – такова нормативная основа интеграции. Нормы, являясь средствами социальной регуляции поведения молодых людей, объединяют их в группы (общности), обеспечивают воспроизводство социальной структуры, поддерживают процессы функционирования общества как системы взаимодействия групп. Тем самым группы молодежи с различными, даже антагонистическими интересами интегрируются в общество. Обусловленная общественным разделением труда взаимозависимость между людьми, включенными в разные ролевые структуры и необходимость в обмене услугами между ними, выступает функциональным основанием интеграции. Этот аспект интеграции в наиболее полной мере является органической солидарностью, соединяющей культурно неоднородных и взаимозависимых индивидов (групп) целое.
Органическая солидарность основана на осознанной и, прежде всего, функциональной взаимосвязи членов социальной группы или общества, на сформированном чувстве согласия, как высшем моральном принципе и универсальной ценности. Противоположным типом является механическая солидарность. В ее основании заложено отчуждение молодого человека от самого себя под всепоглощающим давлением коллективного сознания и социального принуждения, выраженного в строгих правилах, «карающих» за отклонение от норм коллективного поведения. Как известно Дюркгейм выделял также отрицательную интеграцию, которая «не делает из сближаемых ею элементов целого, способного действовать однообразно; она ни в чем не содействует единству социального тела»20.
Воспроизводство отрицательной интеграции во многом характеризуют современное российское общество. Одновременно с кризисом коллективистских устремлений усиливаются антисоциальные ориентации и отклоняющееся поведение молодежи. Индивидуалистические черты и разного рода девиации приобретают часто криминальные оттенки. Происходит смещение центра тяжести от общественного нейтралитета к латентному межгрупповому противостоянию, готовому обнаружиться при удобном случае. Образуется определенная система, в рамках которой происходит не связывание между собой различных частей, а напротив, их разделение – дифференциация с четко обозначенными границами.
В условиях риска интеграция молодежи приобретает двойственную роль. С одной стороны, под влиянием риска она может принимать различные формы, приобретать не одинаковую интенсивность и направленность в зависимости от характера риска и особенностей конкретных групп молодых людей. Исследования показывают, что в этих условиях часто проявляется дисгармония механического и органического объединения субъектов интеграции; интеграция носит вынужденный характер вследствие отсутствия реального выбора у молодежи; идентификационные основания в основном сужаются до уровня микрогрупповых, что придает интеграционным тенденциям локальный характер, а индивидуализация как поиск индивидуальных стратегий выживания и риск как форма разрешения жизненных проблем выступают специфическими способами интеграции молодежи в общество риска. С другой стороны, интеграция становится фактором и критерием локализации риска (сужение его социальных границ), его редукции (понижение интенсивности) и минимизации (доведение до минимально возможного уровня). Как способы рационализации риска эти процессы способствуют успешной интеграции молодежи в общественно значимые структуры и отношения.
Распределение молодежи по типам интеграционного поведения за последние пять лет носит достаточно устойчивый характер. Прежде всего, налицо устойчивая доминанта конформного типа поведения вне зависимости от колебаний внешних условий среды. В свою очередь, инновация, как основа развития молодежи и расширенного воспроизводства общества оказалась наиболее чувствительной к условиям растущей неопределенности и неэффективного социального управления. За эти годы не только уменьшился удельный вес группы молодежи, отличающейся инновационным потенциалом, но и произошло смещение значительной ее части в антиобщественное поле интеграционного поведения под влиянием ценностно-нормативной неопределенности и кризиса социальных институтов. Проявляясь спонтанно в условиях риска, инновационная деятельность молодежи фактически не подвергается ни социальному регулированию, ни общественно значимой саморегуляции. Следовательно, она приобретает потенциал социальной деградации.
В случае эскалации риска происходит усиление противоречий и конфликтов между молодежью и обществом, набирают силу процессы дискриминации, отчуждения и маргинализации усиливается дифференциация в молодежной среде, возрастает вероятность социального исключения различных групп молодежи21. Эта модель чаще реализуется в кризисном обществе.
Свои особенности под влиянием неопределенности и риска приобретают также противоречия и конфликты. Конфликт, как известно, возникает в случае осознания сторонами неравенства статусов, различий в целях и интересах, что становится основой выделения и обособления противоборствующих общностей. Однако в условиях неопределенности социальные позиции и сфера сознания слабо структурированы, следовательно, размыты статусы и представления о них, не осмыслены с точки зрения общности и групповые интересы. Поэтому соответствующие риск-солидарности, которые с необходимостью должны бы появляться в ответ на условия риска, если и формируются, то весьма ограниченно и противоречиво, что отмечают многие исследователи риска22. Следовательно, в условиях неопределенности субъекты конфликта не оформляются. В свою очередь, структурирование сторон конфликта связано с преодолением неопределенности, когда становится возможным осознание индивидами и группами своего социального положения и социальных интересов. Поэтому в условиях неопределенности противоречия нарастают, напряженность усиливается, но в свою следующую стадию – конфликтную не переходят. Конфликт обостряется, приобретая форму риска, не в самой ситуации неопределенности, а на стадии ее преодоления, когда, оформляются и проясняются, во-первых, противоположные возможности – тенденции развития; во-вторых, структурируются интересы и формируются социальные идентичности. В самой же ситуации неопределенности конфликт существует преимущественно в латентной форме.
Итак, в основе формирования альтернативных моделей развития молодежи – интеграционной и социального исключения лежит использование различных способов рационализации риска. В первой модели, в результате которой происходит интеграция, риск реализуется посредством конформизма молодежи – согласие с общественно значимыми целями и средствами их достижения, либо через ее инновационную деятельность, предполагающую согласие с провозглашаемыми целями, но отрицание социально одобряемых способов их достижения. При этом сама интеграция, как процесс, выстраивается на иных нетрадиционных основаниях.
Во второй модели риск получает разрешение преимущественно в форме дифференциации существующих структур, при которой также возможна инновация молодежи, но может происходить и ее исключение из общественных структур, усиливающее дезинтеграционные процессы в обществе.
Социальная интеграция относится к одной из ключевых проблем социологии молодежи. Однако в структурно-функциональной теории выделяется лишь одна из функций интеграции – поддержание гармонического бесконфликтного отношения между элементами системы. В разрабатываемой концепции получило углубленное развитие функционирование ее механизма в условиях социальной неопределенности и риска, что позволило раскрыть среди других ее функций, социально регуляционную.


МЕХАНИЗМЫ САМОРЕГУЛЯЦИИ РИСКОВ В МОЛОДЕЖНОЙ СРЕДЕ


Поиск эффективных методов управления рисками приводит социологов к выводу, что в условиях неопределенности происходят значительные изменения в существующих механизмах социальной регуляции. Поэтому проблема управления рисками все больше входит в область фундаментальных исследований.
Напомним, что в социальном управлении выделяются две формы управленческого воздействия – целенаправленного регулирования социального взаимодействия и саморегулирования. Базисную роль в реализации обеих форм играют социальные институты. Представляя собой организованную систему социальных связей, социальных норм и определенный набор целесообразно ориентированных стандартов поведения в конкретных ситуациях, они формируют институциональную основу формализованного и неформального регулирования различных сфер человеческой деятельности. Такая основа успешно формируется в условиях стабильного общества.
Вместе с тем, множество процессов в социальной жизни происходит на неинституциональном уровне – различные проявления субкультуры, групповой психологии, индивидуальных интересов. Эти процессы также могут стать объектом целенаправленного (формализованного) воздействия, но чаще в них осуществляется саморегулирование. Как уже отмечалось, в условиях социальной неопределенности и в отсутствии четких целей развития общества процесс его воспроизводства принимает стихийный, вероятностный характер. В результате происходит воспроизводство риска самими социальными институтами (экономикой, политикой, правом и др.), и одновременно активизируются неинституциональные механизмы его саморегуляции.
Под саморегуляцией в социологии понимается деятельность, направленная на предупреждение и преодоление возникающих отклонений, от того, что индивид (группа) принимает для себя как должное и ожидаемое. Поскольку объектом саморегуляции выступает сама личность (группа), то это есть воздействие на себя как следствие рефлексии с целью приведения собственного функционирования в нормальное состояние. На групповом уровне саморегуляция осуществляется через механизмы стратификации, социокультурной регуляции, самоорганизации.

Российская академия наук Институт социально-политических исследований Институт социалогии РАН Rambler's Top100