Отдел социологии молодёжи института социально-политических исследований РАН
Лицензия   |   Контакты   
Актуальные темы
Социокультурный механизм саморегуляции духовных процессов в молодежной среде в условиях изменяющейся
Источник: Социальная реальность XXI века: угрозы и вызовы. Социальная и социально-политическая ситуация в России в 2014 г. М.: РИЦ ФГБУН ИСПИ РАН, 2016. С. 190-203. Зубок Ю.А., Чупров В.И. Социокультурный механизм саморегуляции духовных процессов в молодежной среде в условиях изменяющейся социальной реальности.

СОЦИОКУЛЬТУРНЫЙ МЕХАНИЗМ
САМОРЕГУЛЯЦИИ ДУХОВНЫХ ПРОЦЕССОВ
В МОЛОДЕЖНОЙ СРЕДЕ
В УСЛОВИЯХ ИЗМЕНЯЮЩЕЙСЯ СОЦИАЛЬНОЙ РЕАЛЬНОСТИ

Трансформационные процессы, происходящие в России, не могли не отразиться в духовной жизни общества, особенно молодежи. Являясь значимым фактором изменения социальной реальности в молодежной среде, они сопровождаются девальвацией традиционных ценностей молодежи, проявлением бездуховности в ее повседневной жизнедеятельности, утратой многих нравственных ориентиров. В этой связи изучение духовной жизни молодежи в новой реальности приобретает актуальность, как в научном, так и в практическом плане.
Саморегуляцию духовных процессов в молодежной среде, являющуюся объектом социологического изучения, предполагается исследовать в предметном пространстве изменяющейся социальной реальности, что позволяет определить в динамике влияние социальных и культурных факторов на эти процессы. Поэтому целью исследования является разработка социокультурного механизма саморегуляции духовных процессов в молодежной среде, и выявление его особенностей в условиях изменяющейся социальной реальности.
Теоретической основой разрабатываемой концепции явились труды отечественных и зарубежных ученых, в которых раскрываются понятия духовной жизни – Л. Н. Когана1, Ж. Т. Тощенко2, А. К. Уледова3; социальной реальности – П. Бергера, Т. Лукмана4, Г. В. Осипова5, А. Шюца6; доверия – Ф. Фукуямы7, П. Штомпки8. Использовались также результаты предыдущих научных разработок Отдела социологии молодежи по данной проблематике, опубликованные в разные годы9.

Социокультурный подход к исследованию духовной жизни молодежи
в изменяющейся социальной реальности

Отмеченные процессы в духовной жизни молодежи не одинаково проявляются в ее различных социальных группах. Это является следствием, с одной стороны, культурных различий в групповом сознании молодежи, связанных с образованием, с воспитанием в семье, с региональными особенностями культурного пространства, а с другой, результатом неравенства социальных условий жизни и их изменения в трансформирующемся обществе. Причем влияние культурных и социальных факторов на саморегуляцию процессов, происходящих в духовной жизни, различается весьма существенно, зачастую приобретая противоречивый характер. Специфика сознания, отражающая своеобразие культурного и социального бытия молодежи, также не одинаково реализуется в индивидуальном и групповом конструировании молодыми людьми собственной реальности. Поэтому проблема исследования вытекает из противоречия между социальным и культурным в саморегуляции духовной жизни молодежи, возникающего в новой для нее реальности.
В наиболее выраженной форме данная проблема проявилась в противоречии традиционного и современного в духовной жизни молодежи. Преемственность молодежью традиционных ценностей происходит в иных социальных условиях, по сравнению с предыдущими поколениями. Изменившиеся условия, в том числе и в результате деятельности самой молодежи, способствуют видоизменению традиционных ценностей и вытеснению их новыми, современными. Однако этот процесс – не линейный и не бесконфликтный, в связи с неодинаковыми условиями жизнедеятельности социальных групп молодежи, а также с различной инерционностью влияния культурных (долговременных) и социальных (изменяющихся) факторов. Возникающие противоречия проявляются в отношении молодежи к традиционным и современным ценностям как к феноменам изменяющейся социальной реальности.
Под духовной жизнью молодежи понимается «сфера общественной жизни этой социально-демографической группы, призванная обеспечить условия и средства ее становления как субъекта производства духовных и физических сил»10. В этой сфере протекают процессы, связанные с духовными основаниями жизнедеятельности молодых людей, с реализацией ими духовных потребностей и интересов, с потреблением духовной культуры, с воспроизводством высших духовных и нравственных ценностей. Духовные процессы результируются в индивидуальном и групповом сознании, наполняя смыслом основания конструируемой реальности. Как пишет К. Леви-Стросс, – «Проникновение в глубины человеческого Я, в корневые пласты его духовности – самый достоверный способ познания сущности бытия, физической реальности. Конечно же, в каждом конкретном акте познания физическая реальность отличается от наших чувственных впечатлений от нее, тем не менее, в своих глубинных истоках, как мышление, так и реальность продолжают один и тот же диалектический процесс, поэтому структура человеческого разума в своих фундаментальных началах адекватна структуре физической реальности»11. Это определило особенность теоретического подхода в разрабатываемой концепции.
В соответствии с ним, процессы духовной жизни и конструирования социальной реальности имеют общие социокультурные основания. Духовная жизнь молодежи реализуется в осуществляемом на уровне сознания, конструировании молодыми людьми социальной реальности (культурное основание). Изменяющаяся социальная действительность в трансформирующемся обществе, отражается в изменении социальной реальности молодежи, что проявляется в ее духовной жизни (социальное основание). Поэтому саморегуляция духовных процессов исследуется во взаимосвязи с конструированием социальной реальности, как целостный процесс.

Социальная реальность и особенность ее конструирования в молодежной среде

Социальная реальность рассматривается в разрабатываемой концепции в парадигме феноменологической социологии знания. По мере освоения комплекса знаний о сущности и особенностях проявлений всего, с чем сталкивается человек в ходе социальных взаимодействий, раскрывается объективный аспект социальной реальности – социальная действительность. Познавая объективную действительность, человек преобразует ее в своем сознании, формируя для себя все новую реальность. «Знания можно определить, – пишут П. Бергер и Т. Лукман, – как уверенность в том, что феномены являются реальными и обладают специфическими характеристиками»12. То есть субъективно реальность проявляется в уверенности человека в достоверности собственных знаний о наблюдаемых объектах. Реальными становятся те объекты, которые осознаны человеком как пространство собственной жизнедеятельности.
Благодаря знанию о той или иной ее стороне, различных объектах реальности, возникает более или менее адекватное субъективное представление о ней. По определению А. Шюца, под термином «социальная реальность» понимается «вся совокупность объектов и событий в социокультурном мире как объекте обыденного сознания людей, живущих своей повседневной жизнью среди себе подобных и связанных с ними разнообразными отношениями интеракций»13. Следовательно, знание о сущности социальной реальности содержится в соотношении объективного и субъективного в социальной действительности.
Для феноменологии Шюца базовым также является понятие «жизненный мир». Социолог определяет его как мир, в котором «мы как человеческие существа среди себе подобных, переживаем культуру и общество, зависим от их объектов, которые воздействуют на нас и в свою очередь подвергаются нашему воздействию»14. Это мир человеческого опыта, в котором Шюц видит основу для поиска смыслов. Понимание смысла составляет суть познания. Осознавая смысл собственных действий, направленных на познание объектов реальности, мы предполагаем, что и другие действуют целенаправленно, а не бессмысленно. Поэтому понимание смысла того или иного объекта реальности, т. е. его значения для человека, раскрывается в повседневном взаимодействии с другими людьми.
В процессе социальных взаимодействий происходит обмен знаниями. Обыденные знания накапливаются, претерпевая постоянные изменения, обогащаясь по мере расширения социальных контактов. Важно лишь, подчеркивает Шюц, чтобы эти знания разделялись другими. «С самого начала мы, действующие лица на социальной сцене, воспринимаем мир, в котором мы живем, – и мир природы, и мир культуры – не как субъективный, а как интерсубъективный мир, т. е. как мир общий для всех нас, актуально данный или потенциально доступный каждому, а это влечет за собой интеркоммуникацию…»15. Интерсубъективный мир – это мир «других «Я».
Интерсубъективность реальности становится возможной, благодаря духовной связи между людьми. Люди включаются в биографическую ситуацию друг друга, «каждый партнер соучаствует в непосредственной жизни другого…, может схватывать в живом настоящем мысли другого шаг за шагом, по мере их смены. Происходят события, строятся планы на будущее, возникают надежды, беспокойство… они живут в чистом «мы-отношении»16. Благодаря интерсубъективности повседневное знание и жизнь индивидов одной группы отличается от других. Так возникают различия между «Мы»-группа, в которой индивид чувствует себя как дома и «Они»-группа, чуждая для него.
Интерсубъективный жизненный мир – это сфера непосредственно переживаемой деятельности. Его познание начинается, прежде всего, посредством органов чувств. Люди организуют чувственный опыт, классифицируя окружающий мир в виде вещей, явлений, обладающих типичными характеристиками. На основе типизаций они вступают в отношения с другими людьми, будучи уверенными, что видят мир таким же образом. В духовном взаимодействии с другими постепенно накапливаются знания, которые Шюц называл знанием здравого смысла. Оно состоит из «конструктов первого порядка» (идеальных типов) – обыденных интерпретаций социальных реалий. Данный этап познания реальности представляет собой, по Шюцу, «низший, элементарный уровень конституирования значений в потоке опыта», когда значение рассматривается в контексте единичного акта рефлексии, отражающего элементарность переживания и направленной на него интенции.
Опыт и знания, накапливаемые во взаимодействиях с другими (непосредственных и опосредованных через науку, СМИ, литературу, искусство), духовно обогащают людей, способствуя производству высших духовных и нравственных ценностей. На их основе формируются более высокие уровни познания реальности. Это происходит также и потому, что в высших духовных ценностях отражается опыт предшествующих поколений. Люди интерпретируют объекты реальности на основе предыдущих переживаний – своих собственных или унаследованных от предков. Подчеркивая в качестве основы интерпретации предыдущие переживания, Шюц поясняет, что значимо лишь то переживание, которое «схвачено в рефлексии», а в рефлексии «схватывается не настоящее, но прошлое переживание». Рефлексия предполагает осмысление индивидом социальных реалий на основе накопленного жизненного опыта. Таким образом, взаимодействия людей в духовной жизни способствуют пониманию социального смысла различных объектов реальности, образованию смыслообразующих связей между ними, обеспечивая целостность социальной реальности.
Подчеркивая роль субъективного фактора в конструировании социальной реальности, П. Бергер и Т. Лукман исходили из того, что люди осознают мир как состоящий из множества реальностей»17. То есть мир дискретен. «Среди множества реальностей существует одна, которая представляет собой реальность par excellence. Это реальность повседневной жизни…», – подчеркивают ученые. Повседневная реальность выступает по отношению к отдельному человеку как объективная реальность. Ее явления исторически предустановленны в схемах действий и значений, которые для представителей последующего поколения выступают как независимые от их восприятия. Повседневное знание, творчески производимое индивидами во взаимодействии с другими людьми, составляет основу конструирования ими социальной реальности.
Отправной точкой феноменологической концепции П. Бергера и Т. Лукмана является механизм объективации субъективной реальности в процессе ее конструирования. Составляющими этого механизма выступают: различные знаковые системы, являющимися способами объективаций; хабитулизация («опривычивание» деятельности) как процесс институционализации; социализация – освоение социального опыта, превращение индивида в действующего субъекта конструирования социальной реальности.
Различные системы знаков, в качестве способов объективаций опосредуют переход от субъективной к объективной реальности. Чтобы стать объективным, всякий продукт человеческой деятельности должен проявиться, предстать как предмет, доступный восприятию другими людьми. Проявление предмета в повседневной жизни происходит в символической, знаковой форме (язык, жесты, материальные артефакты, культурные символы).
Важную функцию в институционализации социальной реальности выполняет хабитулизация. В процессе объективации возникают стереотипные реакции на повторяющиеся ситуации. Постепенно вырабатывается упрощенный, схематизированный образ социальных реалий, обладающий значительной устойчивостью. Одновременно формируется система установок на действия в повторяющихся ситуациях.
Рассматривая социализацию в механизме объективации субъективной реальности, Бергер и Лукман используют существующее в социологии разделение на первичную и вторичную социализацию. В процессе первичной социализации, которая осуществляется преимущественно в семье и в школе, ребенок усваивает опыт не просто других, а «значимых других». При этом их субъективный опыт становится для него объективным. Благодаря первичной социализации индивид становится социализированным, что позволяет ему войти в объективный мир общества, «устанавливается симметричная связь между объективной и субъективной реальностями. То есть уже на этапе первичной социализации индивидом осваивается мир в его целостности, он определяет свое место в нем и отношение к его объектам.
В процессе вторичной социализации происходит дальнейшее освоение уже социализированных индивидом знаний, требующих выполнения более сложных и многообразных ролей. «Вторичная социализация есть приобретение специфически-ролевого знания…»18. Поэтому на этапе вторичной социализации индивид имеет дело лишь с частью реальности, обусловленной его социальным положением. В зависимости от ролевого статуса конкретизируется и его отношение к различным объектам социальной реальности.
В действии рассмотренного механизма объективации субъективной реальности отражается социально-групповая специфика, в том числе и молодежи, что проявляется в особенностях конструирования социальной реальности в молодежной среде. Эти особенности обусловлены социально-групповой спецификой социального положения и сознания молодежи, а также самим характером трансформации российского общества. В социологии молодежи особенности социального статуса этой социально-демографической группы (переходность и промежуточность), связываются с процессом ее становления как субъекта общественного производства и общественной жизни19. А. И. Ковалева отмечает следующие проявления переходности социального статуса молодежи.
1. Предписанность, предопределенность: в социальном статусе молодежи, особенно в младших возрастных группах превалирует не приобретенная, а предписанная его составляющая.
2. Динамичность и перспективность социального статуса молодежи, связанная с (а) ее интенсивной вертикальной социальной мобильностью, имеющей в норме преимущественно восходящую, позитивную направленность: получение образования, профессии, должности и т. д., (б) завершением присвоения социальной субъектности и расширяющейся в связи с этим возможностью приобретения различных значимых для социального статуса признаков (экономических, властных, престижных и т. д.).
3. Предопределенное обществом неравенство статуса младшей и старшей возрастных групп молодежи20. Позиция становящегося, а еще не ставшего полноправным, субъекта общественного воспроизводства не может не отражаться в духовной жизни молодежи.
Промежуточность социального статуса связана со сменой статусных позиций на протяжении короткого этапа жизненного цикла (молодости). Быстрая смена статусных позиций, с одной стороны препятствует устойчивой социальной идентификации молодого человека, что отражается в формировании его жизненных ориентиров, а с другой, способствует его адаптации к изменяющимся жизненным условиям.
Специфика социального статуса определила социально-групповые особенности сознания молодежи: лабильность, проявляющуюся в неустойчивости жизненных позиций; экстремальность – проявление максимализма в сознании и крайностей в поведении на групповом и индивидуально-личностном уровнях; трансгрессивность, как стремление к преодолению (расширению) границ реального и символического пространства жизненного мира21.
Рассмотренные особенности социального положения и группового сознания молодежи проявляются в формировании современной модели производства ее духовных сил, характеризующейся повышением инновационного потенциала, отказом от сложившихся стереотипов и признанных авторитетов, критическим отношением к действительности, переоценкой ценностей, поиском принципиально новых форм жизнедеятельности. Таким образом, социально-групповые особенности молодежи становятся фактором объективации субъективной реальности, определяя особенности ее конструирования и изменения в молодежной среде.
Значимым фактором изменения субъективной реальности являются социальные, экономические, политические процессы, а также разного рода жизненные коллизии, сопровождающие трансформацию российского общества. Изменение субъективной реальности подразумевает ее реинтерпретацию, наделение прошлого и настоящего другим смыслом. Данный процесс Бергер и Лукман называют ресоциализацией. «В ресоциализации прошлое перетолковывается для того, чтобы оно соответствовало нынешней реальности»22. Через ресоциализацию феноменологи объясняют трансформацию субъективной реальности и особенности ее объективации в переходных условиях. В разрабатываемой концепции ресоциализация рассматривается в социокультурном механизме саморегуляции духовных процессов в изменяющейся социальной реальности.

Доверие, как критерий саморегуляции духовных процессов в молодежной среде

Изучение духовных процессов во всем многообразии их проявлений нуждается в определении общего критерия (меры), на основании которого можно делать вывод об их характере, особенностях, направленности изменения. Таким критерием может являться доверие. Неразрывно связанное с моралью, с общественными представлениями о должном, доверие присутствует во всех сферах общественной и духовной жизни, наполняя общим смыслом взаимодействия людей. Не случайно П. Штомпка, озаглавив свою книгу «Доверие – основа общества», сводит определение ключевого понятия к следующей триаде: «к ожиданию добросовестного и договорного поведения других людей по отношению к вам; к вашему обязательству не нарушать ожидания других в отношении ваших действий; к ограничению своих интересов в пользу тех, кому вы доверяете, т. е. солидарность»23. В таком определении доверия содержится также указание на его саморегуляционную функцию в социальных взаимодействиях. Без доверия другим утрачивается смысловая основа солидарности в обществе.
Доверие, применительно к проблеме данного исследования, рассматривается в парадигме феноменологической социологии знания. В повседневной жизни нашим доверием пользуются, как правило, те, о ком мы располагаем некими знаниями. Чем шире знания о партнере взаимодействий, тем более обоснованными становятся ожидания от него взаимности. Как уже отмечалось, социология знания рассматривает как объективные условия духовной жизни – объективную действительность, так и их отражение в индивидуальном и групповом сознании – субъективную реальность. Поэтому исследование доверия с позиций феноменологии способствует его пониманию как продукта духовной жизни, так и феномена социальной реальности.
Знания, накопленные в процессе взаимодействий в духовной жизни рефлектируются в ожиданиях (экспектациях), приобретая форму доверия. Оно проявляется в саморегуляции духовных процессов, если реальные знания о партнере – личностей, групп, организаций, институтов, соответствуют ожидаемым. Доверие, таким образом, рассматривается в данном исследовании, как интегральный критерий саморегуляции духовных процессов, отражающий степень соответствия ожидаемых и реальных знаний о партнере взаимодействий как значимом объекте социальной реальности.
Ожидание взаимности от партнера становится возможным, если интерактивные отношения осуществляются в соответствии с общими правилами. Накопленные в повседневном опыте, они объективируются в форме обобщенного доверия, представление о котором формируется во взаимодействии с Другими.
Согласно Ф. Тённису и Г. Зиммелю, обобщенное доверие является своего рода мировоззренческой установкой, выражающей готовность индивида рассматривать окружающих как заслуживающих доверия. Оно «основано на ожиданиях относительно надежности других индивидов вообще (как характеристики людей вообще)». Уверенность индивида, что его знания о реальном объекте адекватно разделяются ближайшим окружением, придает доверию устойчивый характер. А сама реальность воспринимается как объективная, в которой обобщенное доверие выполняет нормативную функцию.
Наши представления о формировании обобщенного доверия расширяются в определении интерсубъективности. Без доверия мир не может стать общим для всех. Да и сама социальная реальность в ее феноменологическом понимании, по Шюцу, как коррелят сознания людей, живущих своей повседневной жизнью среди себе подобных и связанных с ними разнообразными отношениями интеракций, зависит от доверия друг другу.
Оно результируется в духовной жизни в процессе интеркоммуникации, когда критерии доверия отчуждаются от конкретного объекта, приобретая всеобщий и нормативный характер. Тогда в том или ином сообществе формируется особый тип доверительных отношений, при котором вопрос о доверии отдельным партнерам просто не стоит. Обобщенное доверие осознается как реальность.
Однако в процессе обмена знаниями, представления о различных объектах социальной реальности могут не совпадать с ожидаемыми. Обобщенное доверие в этой ситуации переходит в состояние недоверия, утрачивая свою нормативную роль. Эта роль переходит к недоверию. Следовательно, знания могут влиять на формирование как доверия, так и недоверия. Это зависит от того, какой смысл приобретают знания о партнере взаимодействий, будь то личность, группа или институт. Знания могут не одинаково интерпретироваться в разных социальных группах, что также отражается в ожиданиях их представителей. Отсюда следует вывод о социальной обусловленности не только обобщенного доверия, но и недоверия. Люди, как правило, доверяют, либо не доверяют представителям той или иной социальной группы, независимо от их индивидуальных качеств. Не случайно значимыми основаниями доверия зачастую становятся общие корни (земляки), национальная и религиозная принадлежность, политические интересы, профессиональная идентичность. Но в зависимости от интерпретации унаследованных знаний, эти же корни могут стать основаниями недоверия. Примером тому служит религиозная нетерпимость.
Познание Другого предполагает понимание смысла его ответных действий. Без понимания как особого состояния субъекта не возникает чувство доверия, а значит, невозможно продолжение общения, какие-либо осмысленные действия и их координация. «Мы, – пишет Шюц, – как правило «знаем», что делает Другой, ради чего он это делает, почему он делает это именно в данное время и в данных конкретных обстоятельствах»24. В социальном плане метод понимания изучается в теории социального действия, где понимание рассматривается как целенаправленная интерпретация связей, присущих осмысленному человеческому поведению, став предметом понимающей социологии М. Вебера. По мнению ученого социология обретает характер «понимающей» социальной науки, поскольку ориентирована на интерпретацию социальных действий людей, которые надсубъективны, общезначимы, но не вообще, а в рамках определенной исторической эпохи. Надсубъективный характер понимания придает доверию социальный смысл, связывая его с более широким пластом реальности.
Конструируя собственную реальность, люди выстраивают приоритеты доверительных отношений, исходя из конкретных условий жизнедеятельности. Приоритетными могут стать и отношения недоверия. Понимание в такой ситуации не утрачивает надсубъективный характер и не превращается в непонимание, а наоборот, углубляется за счет нового знания, связывая недоверие со специфическими проявлениями субъективной реальности.
Вебер различает рациональное понимание, постигающее средства целерационального действия, и понимание, осуществляющееся благодаря сопереживанию и переживанию эмоциональных связей. Поэтому и доверие, и недоверие, эмоционально окрашены и результируются посредством понимания и сочувствия к ответным действиям других людей. Доверие и особенно недоверие всегда сопряжены с переживаниями людей, что усиливает эмоциональную сторону их ожиданий.
Доверие, как феномен социальной реальности, рассматривается в диалектической связи с недоверием, как единство двух сторон одного и того же явления. Диалектика связи доверия и недоверия раскрывается во взаимных переходах одного состояния в другое, как реакция на изменение ожиданий от партнера взаимодействий. Поэтому недоверие означает не просто недостаток доверия, а является качественно иным состоянием партнеров, связанным с несоответствием ожидаемых и реальных знаний друг о друге, придающем взаимодействиям особый характер. Как пишет П. Штомпка, – «В понятие «недоверие» входит зеркальное отражение доверия. …Оно связывается с негативными ожиданиями будущих действий других (с враждебными предвидениями, вредными, никчемными, оскорбляющими меня действиями) и предполагает, что я настроен обороняться против них (путем уклонения от действия, отказа их начинать, отстранения, принятия оборонительных шагов от тех, кому я не верю)25. Таким образом, недоверие представляет собой состояние, диалектически противоположное доверию, возникающее, когда ожидаемые знания о партнере взаимодействий не соответствуют реальным.
И доверие, и недоверие выполняют важные функции в саморегуляции духовных процессов, происходящих в трансформирующемся обществе и в молодежной среде. Социорегуляционная функция доверия проявляется в следующих формах.
Во-первых, регулирование ожиданий и требований относительно выполнения социальных ролей. Доверие способствует формированию ролевой структуры личности, поощряя ее ожидаемую направленность в ролевых взаимодействиях и предупреждая возникновение социально-ролевых конфликтов.
Во-вторых, регулирование отношений обмена в социальных взаимодействиях. Доверие является формой социального одобрения. Оно стимулирует взаимное вознаграждение, а также доминирование приобретаемых благ над вынужденными затратами во взаимодействиях с партнерами.
В-третьих, регулирование символической интеракции между взаимодействующими субъектами. Доверие повышает значение отношений с другими, способствует их символизации (значимые другие), обеспечивает взаимосогласование символов в процессе конструирования социальной реальности.
В-четвертых, регулирование правил поведения, принятых на веру, в повседневных взаимодействиях. Благодаря обобщенному доверию повседневные правила поведения приобретают нормативный характер, происходит конституирование обыденных норм.
В-пятых, регулирование конструированием людьми собственных имиджей, позволяющих произвести благоприятное впечатление на других. Под влиянием доверия имиджи приобретают легитимную форму.
Реализуя эти функции, доверие повышает уровень определенности в условиях изменяющейся социальной реальности.
Саморегуляционная функция недоверия проявляется, с одной стороны, в формировании критического отношения к партнеру взаимодействий, необходимого для более адекватного отношения к нему, а с другой, в активизации защитных реакций на его неадекватные действия. Предупреждая о накапливающейся напряженности между партнерами, недоверие способствует не только корректированию взаимодействий, но и приданию им нового смысла (стимулирование инновационной рефлексии).

Синергия в социокультурном механизме саморегуляции духовной жизни
молодежи в изменяющейся социальной реальности

Становление молодежи как субъекта духовного производства и духовной жизни является результатом индивидуальной и групповой саморегуляции. Она проявляется в социальном конструировании и переконструировании реальности, в моделировании индивидуальных биографий, в различных формах самоорганизации, в отборе, усвоении, выработке новых ценностных ориентиров. Саморегуляция, как процесс воздействия молодежи на самих себя, отражает способность современного молодого поколения активно и автономно действовать в изменяющемся обществе. Рассмотрим действие социокультурного механизма саморегуляции духовных процессов в молодежной среде и роль доверия в нем в условиях изменяющейся реальности.
Под саморегуляцией в социологии понимается «деятельность, направленная на предупреждение и преодоление возникающих отклонений от такого состояния условий бытия и способов жизнедеятельности, которые индивид (группа) принимает для себя как должные и ожидаемые»26. Применительно к теме данного исследования, можно сказать, что саморегуляция является способом преодоления несоответствия реальных и ожидаемых результатов от взаимодействия партнеров в духовной жизни. Возникающее при этом недоверие партнеру, понуждает его корректировать собственное отношение к нему. Важную роль в этом процессе играет индивидуальная или групповая рефлексия доверия. Она реализуется посредством постоянного переосмысления основ доверительного отношения к другому, способности к самоанализу способов взаимодействий с ним в направлении оптимального выбора ради максимизации выигрыша (благ) или минимизации проигрыша (затрат).
В качестве социокультурных составляющих механизма саморегуляции выступают потребности, интересы и ценности, во взаимосвязи которых образуется мотивационная сфера сознания27. Социальные взаимодействия как обмен услугами, будут взаимовыгодными, а значит, результативными, если реальные социальные действия соответствуют ожиданиям партнеров, определяются их общими потребностями и взаимными интересами, а сами услуги представляют для них ценность. Во взаимосвязи потребностей, интересов и ценностей, как элементов мотивационной сферы сознания, вырабатываются относительно общие критерии и стандарты поведения, которые, по определению Т. Парсонса, выступают в роли символических посредников взаимодействия людей, социальных групп. Функцию такого посредника (критерия) выполняет доверие.
Как правило, наши знания о ценностях, интересах, потребностях партнеров ограничены, и мы не всегда можем быть полностью уверенными в их надежности. Поэтому доверие, по определению П. Штомпки, «является залогом, принимаемым на будущие неуверенные действия других людей»28. То есть доверие определяется как некий «залог» на неопределенность, компенсирующий недостаток знания о партнере взаимодействий.
В социокультурном механизме потребности, отражая состояние неудовлетворенности чем-либо или кем-либо, являются источником активности субъекта, придавая саморегуляции предметную направленность. Благодаря связи с потребностями, доверие приобретает активную направленность на партнера взаимодействий. Как уже отмечалось, доверяя, мы не пассивно ожидаем ответных действий партнера, а стремимся извлечь из этого пользу для себя. Однако потребности, являясь источником активности, не указывают на способы ее реализации. Таким способом являются интересы, которые придают саморегуляции деятельностную форму. Соответственно в форме конкретных действий, направленных на реализацию собственных интересов, осуществляется регуляционная функция доверия. Иначе говоря, в доверии проявляется заинтересованность в определенном отношении с партнером. В таком понимании доверие представляется как «рациональное ожидание» (Р. Хардин) соответствующего поведения от партнера, или «инструментальное доверие» (П. Штомпка). Центральное место в социокультурной саморегуляции принадлежит ценностям. Отражая идеальные представления о предмете, они являются смыслообразующим началом в механизме саморегуляции. Благодаря связи с ценностями, доверие наполняется смыслом, придавая саморегуляции избирательность и направленность. Такой тип доверия П. Штомпка называет «аксиологическим доверием», когда доверие опирается на моральные ожидания. В зависимости от смысла, которым наделяются партнерские отношения, изменяется направленность реализации регулятивной функции доверия. В саморегуляции духовных процессов ведущие позиции в социокультурном механизме принадлежат духовным потребностям, интересам и ценностям. Применительно к молодежи – с учетом ее социально-групповых особенностей.
Однако данный механизм претерпевает существенные изменения в условиях неопределенности, присущей трансформирующимся обществам. Неопределенность проявляется и в конструировании молодыми людьми социальной реальности. В этих условиях саморегуляция духовных процессов сопряжена с нелинейным характером изменяющейся социальной реальности. «Нелинейность – это отсутствие прямых форм зависимости между различными переменными, т. е. изменение одной не обязательно повлечет за собой изменение другой»29. Спонтанный и вероятностный характер нелинейных процессов, возникающих в духовной жизни молодежи в условиях изменяющейся социальной реальности, предъявляет дополнительные требования к их саморегуляции. Это достигается в соединении социокультурного подхода с синергетическим.
Синергетический подход к саморегуляции нелинейных процессов основывается на самоорганизации, т. е. упорядочении структурных элементов социальной системы. Для нелинейной социальной динамики характерно множество путей развития. Разветвление путей, открывающее различные варианты развития, именуется бифуркацией. Социальная система движется по исторически обусловленной траектории, испытывая влияние случайных колебаний (флуктуаций), пока эти колебания не достигнут порогового значения в точке бифуркации. В момент бифуркации возникает разветвление развития, в результате чего «неравновесная система следует по новой траектории, другими словами, входит в область притяжения новой структуры-аттрактора»30. Представляя собой «организующее ядро социальной системы» (В. П. Шалаев), социальный аттрактор оказывает влияние не только на устойчивость системы, но и служит, своего рода, источником притяжения для всего множества траекторий, попавших в сферу аттрактора.
В социокультурном механизме саморегуляции такие траектории образуют, с одной стороны, потребности, интересы, ценности, лежащие в основе базовых характеристик духовной жизни молодежи, а с другой, множество факторов молодежной субкультуры, влияющих на изменение социальной реальности в молодежной среде. А аттракторами являются: система исторически сложившихся социокультурных установок, существующих в архетипических и ментальных структурах коллективного бессознательного и глобализационные процессы, влияющие на изменение ценностей, интересов и потребностей молодежи. В точке бифуркации пересекаются противоречия различных траекторий, обозначая нелинейный тип развития духовных процессов в молодежной среде.
В отличие от жестко детерминированных линейных связей, нелинейные зависимости отражают многозначность связей, зачастую случайных, лежащих в основе статистических закономерностей. Они подчиняются вероятностным способам саморегуляции. При этом вероятность рассматривается как «объективный атрибут самого бытия» (А. Г. Спиркин). В условиях изменяющейся социальной реальности в молодежной среде критерием подобного способа саморегуляции духовных процессов становится вероятность превращения доверия в недоверие, являющегося результатом перехода от определенности к неопределенности в точке бифуркации траекторий в духовной жизни.
Каждая культура, как саморазвивающаяся система, считает Ю. М. Лотман, должна быть оснащена «механизмами для выработки неопределенности», т. е. бифуркационными механизмами. По мнению ученого, благодаря внесению неопределенности в строго детерминируемую систему культуры, она приобретает необходимый резерв внутренней активности, становится более чувствительной и подготовленной к преобразованию в ситуациях социальных кризисов31. Иначе говоря, в изменяющейся реальности возникновение нелинейно развивающихся траекторий, упорядочивает разнонаправленные действия молодых людей, реализует их саморегуляционный потенциал в направлении к самоорганизации, становясь фактором социального порядка постмодернистского типа, определенного И. Пригожиным и И. Стенгерс, как «порядка, порожденного из хаоса»32. Бифуркация при переходе социальных систем от детерминации к нелинейности становится необходимым условием достижения нового социального качества в развитии молодежи.
Активизирующиеся в момент бифуркации стохастические факторы, в том числе сознательные и неосознанные действия молодых людей, порождают специфическую мотивацию, центральные позиции в структуре которой занимает альтернатива – доверие – недоверие. Достижение компромисса между доверием и недоверием способствует упорядоченности внутригрупповых отношений в саморегулируемых структурах. Доверие, придавая взаимным ожиданиям во внутриколлективных отношениях нормативный характер, способствует оптимизации межличностных взаимодействий в духовной жизни молодежи, нивелирует влияние случайных отклонений (флуктуаций) в условиях изменяющейся социальной реальности. Благодаря недоверию, саморегуляционный механизм более адекватно реагирует на спонтанно возникающие и нелинейно развивающиеся процессы в духовной жизни молодежи, выполняя защитную функцию в самосохранении ее фундаментальных оснований.
Таким образом, представленная концепция служит теоретическим обоснованием разрабатываемого социокультурного механизма саморегуляции духовных процессов в молодежной среде, и эмпирического исследования особенностей его функционирования в условиях изменяющейся социальной реальности.
Российская академия наук Институт социально-политических исследований Институт социалогии РАН Rambler's Top100